Новая ящерица найдена в Доминиканской РеспубликеНовая ящерица найдена в Доминиканской Республике
Удивительный факт, в Доминиканской Республике впервые за несколько последних десятилетий был обнаружен новый вид ящерицы семейства Анолисовых. Вид был...

Йеменский хамелеон (Chamaeleo calyptratus)Йеменский хамелеон (Chamaeleo calyptratus)
Еще его называют щлемоносным, это название он получил из-за выразительного шлема украшающего его голову.Йеменский хамелеон отличается спокойным нравом...

Facebook
Главная » Статьи » Интересные факты » Учитель любви к природе

Учитель любви к природе

Эта статья посвящена памяти основателю террариумистики  в Кыргызстане – Василько Васильевичу Озаровскому. Большой любитель рептилий, особенно змей, с которыми он не расставлся с 6-летнего возраста, впервые в мире, ему удалось развести эфу и гюрзу. Ученые-герпетологи со всего мира высоко оценили заслуги В.В. Озаровского в успешном содержании и разведении многих видов рептилий.

«16 сентября 2005 года исполнится 20 лет , как умер Василько Васильевич Озаровский. Ему шел 85 год. В столице Киргизии он прожил 55 лет. Всех восхищали его интеллигентность, эрудиция, культура, трудолюбие, благородство, внимание, доброта.

Впервые я узнал о нем в 1957 году. Позже с Василько Васильевичем меня познакомил ветеран Великой Отечественной войны, старший преподаватель Высшего радиоучилища им.А.С.Попова, кандидат математических наук Александр Макушкин. Он неоднократно приезжал на отдых из Ленинграда в Киргизию и всякий раз встречался с Озаровским.

С того момента не гаснет моя любовь и восхищение одним из самых красивых во всех отношениях человеком, кого довелось знать.

Мечтаю написать о нем книгу.

Родился Василько 16 мая 1901 года в Москве. Его отец Василий Дмитриевич Сапожников и мать Ольга Эрастовна Озаровская работали в Главной палате мер и весов в  С.–Петербурге под руководством Дмитрия Ивановича Менделеева.

Об отце Василько говорил мало. О матушке вспоминал с особой любовью: “Моя мама была математиком, артисткой, сказительницей. Любила фольклор”.

После смерти Менделеева она посвятила свою жизнь театру и русскому фольклору. Два года работала в театре “Кривое зеркало” в С.–Петербурге. А в 1909 году переехала в Москву. Здесь Василько общался со многими крупными представителями русской культуры. Это были ученые, писатели, актеры, музыканты, композиторы, художники, скульпторы. Они оказали большое влияние на становление и культурное образование Василько. В 1915 году Ольга Эрастовна отправилась во вторую экспедицию по Архангельской губернии: познакомиться с талантливыми сказителями, узнать неведомые обычаи, обряды, сказки, былины, частушки, песни, пословицы, поговорки… Так она пополняла и освежала свой сценический репертуар. Взяла с собой сына. И волею судьбы он помог ей познакомиться с уникальной сказительницей Марией Кривополеновой. Их союз длился до конца жизни архангельской сказочницы. Около 200 концертов дала Озаровская совместно с Марией во многих крупнейших городах России. Семидесятидвухлетняя безграмотная нищенка ошеломляла и восхищала сочной народной речью, песнями, сказками, былинами, частушками ученых, губернаторов, студентов и простых мещан. “Махонькую бабушку” уносили со сцены на руках. Нарком просвещения А.В.Луначарский назвал Марию “государственной бабушкой” и добился назначения ей государственной пенсии. Предлагал ей квартиру, работу в Москве. Академики наградили ее грамотой и медалью.

А началось все просто. Ольга вновь остановилась в деревне Великий Двор в избе подруги-сказительницы Прасковьи Олькиной. Утром женщины собрались по делам. А Василько замешкался. Выскочил из избы женщин догонять. Глядь, маленькая бабушка стоит, милостыню просит. Догнал женщин: “Там нищенка милостыню просит”. Мать велела вернуться, взять в халате мелочь и дать бабушке. В кармане был целый пятак. Перед сном Мария помолилась и подумала: “Добрые люди дали пятак. Завтра пойду к ним. Скажу сказку. Спою песню. Не задаром же пятак получила”. Она жила подаяниями за песни и сказки.

От сказок и песен бабушки у Ольги вся душа перевернулась. Она нашла “жемчужину невероятной величины”. Души двух женщин срослись и не разлучались до кончины Марии. И после Октябрьской революции и Гражданской войны путешествовала Ольга с Марией по городам России.

Всякий раз, повествуя о Василько, я рассказываю о его роли в знакомстве Ольги и Марии и слышу возражения: “При чем тут 14-летний отрок? Все произошло случайно”. Не согласен! Обеспеченный сытый парнишка мог отмахнуться от старой нищенки, мол: “нет ничего”. Но Василько был хорошо воспитан. Он обладал даром сострадания к бедным людям.

В 1918 году Василько окончил среднюю школу. С 1919 по 1923 год служил в Красной Армии, куда записался добровольцем. Большое внимание уделял учебе и укреплению физического состояния, увлекся тяжелой атлетикой. В армии окончил Главную Военную школу физического образования трудящихся в г.Москве.

Получив громадные знания от мамы и ее окружения, до конца жизни хранил любовь к русскому фольклору, театру, литературе. Но став взрослым, более всего тяготел к тайнам природы, животного мира.

Интерес к змеям возник, когда любимая бабушка Варвара подарила внуку на 6-летие ужа. Увлечение мальчика змейкой переросло в неукротимую любовь к рептилиям. С ними он прожил рядом 78 лет. До конца жизни. Держал дома многих животных и птиц, но со змеями не расставался никогда.

Василько отличался крепким здоровьем, красивой мощной фигурой.

Нина Ивановна Синусова, проработавшая с Озаровским более 20 лет на кафедре физвоспитания, утверждает, что видела в каком-то журнале фотографию: “Озаровский держит на весу одной рукой жену, а другой — двух сыновей”. Пока мне не удалось найти ее. Может, читатели помогут. С 1924 по 1928 год Василько работал агентом по приобретению животных в Московском зоопарке.

Он побывал во многих уголках СССР, где отдыхал от шумной суетной Москвы. Но более всего его поражала природа и животный мир Дальнего Востока и Средней Азии.

В 1929 году он переехал в Приморский край, в г.Владивосток. Много путешествовал, охотился на тюленей, фотографировал. Серьезно увлекся орнитологией. Здесь познакомился с задорной красавицей Клавой, студенткой зоофака Дальневосточного университета. Она стала его женой и опорой в жизни. Клавдия Дмитриевна ходила на прием к сестре Ленина Марие Ильиничне Ульяновой, просила помочь в лечении Ольги Эрастовны Озаровской.

Сами же Василько Васильевич и Клавдия Дмитриевна жили очень скромно. Лишь в 1983 году ученик Озаровского Эмиль Шукуров с помощью друзей “выбил” для Озаровских новый кирпичный дом. А до этого старики 28 лет ютились в бараке в двухкомнатной квартире с печным отоплением. Во дворе сарайчик, где хранили уголь, дрова, всякое барахло и выращивали корм для змей и черепах: кроликов, крыс, мышей, тараканов, червей.

Вот в таких условиях Василько Васильевич много лет проводил биологические опыты и первым разработал научно обоснованную теорию и практику содержания и дойки ядовитых змей в неволе и впервые в мире получил от эфы и гюрзы потомство.

Но вернусь к 1929 году. Красота нашего края, обилие дичи и зверья оказались для Василько более притягательными. Он перебирается в Киргизию. В те годы наша земля была иной. Здесь он видел, как по пустынной местности одновременно ползают тысячи черепах. Даже по дороге нельзя было проехать. В центре Фрунзе, недалеко от “Зеленого рынка”, продавали охотничьих соколов и беркутов. Василько был заядлым охотником и рыболовом. Охотился на фазанов там, где сегодня стоит цирк.

Во Фрунзе у Озаровского родились сыновья Дмитрий и Олег. Сюда Василько привез из Москвы тяжелобольную маму “на ягоды и солнышко”. Отсюда отправили ее в последний путь. Вскоре от тифа умер Дима.

С 1931 года Озаровский работал в женском педагогическом техникуме, который позже реорганизовали в институт. Здесь ему выделили “большой” дом из трех комнат с просторной кухней, навесом и электричеством, маленьким садом и огородом. Здесь в 1940 году родился младший сын Игорь. В 1954 году этот “рай” снесли и семью “временно” поселили в бараке. “Временно” растянулось на 28 лет. Сюда шли бесчисленные письма со всех уголков Советского Союза, приезжали корреспонденты и ученые из Германии, Америки, Японии, Польши, Венгрии, Израиля… Здесь они видели малюток эф и гюрзят, которых впервые в мире вывел человек в неволе. Если бы не чрезмерная скромность Василько Васильевича, он был бы весьма зажиточным человеком. Работал всю жизнь как вол, а получал только то, что ему давали.

Кратко хочу рассказать о его педагогической деятельности. Каждый день рано утром Василько выходил с сыновьями на зарядку, легко одетый, без шапки в любую погоду. Он и пример показывал, и активно привлекал к занятиям физкультурой детей и подростков в округе.

Занятия продолжались вечерами после работы и в выходные дни, когда зеленые лужайки со змеями и черепахами окружали ребятня и взрослые. Смелые брали неядовитых змей в руки, вешали их на шею. И все заворожено слушали рассказы “волшебника” о природе и животных.

Василько Васильевич был талантливым педагогом. Получил более 30 наград. Почти все за успехи в воспитании молодежи. Три Почетные грамоты Верховного Совета Киргизской ССР, служба в армии в годы войны, медаль “За победу над Германией” давали ему право на персональную пенсию. Но товарищи из Госуниверситета не побеспокоились, и он получал обычную.

Многих освобожденцев от занятий физкультурой он сделал крепкими людьми и чемпионами. Однажды вечером, рассказывал Игорь Озаровский, на него напали два грабителя. Одного он скрутил. Другой убежал. “Пленника” бить не стал. Пригласил в спортзал. Тот пришел. Увлекся. Оказался позже хорошим атлетом и неплохим человеком. Много лет отца благодарил.

Озаровский никогда не поганил матом русский язык. Не кричал, не грубил, не курил и не пил. Животные не любят запах алкоголя. Был в хороших отношениях с окружающими.

Однажды Озаровского вызвали в Москву. В самолете он познакомился с соседом по креслу. Тот летел покупать “Волгу”. Деньги вез в балетке. Они были в моде. Случайно у Василько Васильевича была точно такая же. Собеседники так заговорились, что перепутали свои вещи. Устроился Озаровский в гостинице, открыл балетку и ахнул. Поняв, что незнакомец может найти его только в гостинице, два дня безвылазно просидел в номере в ожидании горемыки. И дождался.

Его часто приглашали с питомцами в детские сады, учебные заведения, воинские части, парки, учреждения и на предприятия. Зачастую одной такой встречи было достаточно, чтобы человек избавился от предубеждений и страха, стремления во что бы то ни стало убить змею при встрече.

Автор счастлив тем, что был знаком и дружен с этим человеком. Хочу рассказать, как проводил Озаровский змеиные лекции. Чтобы молодежь получила урок любви к природе и чтобы помочь материально дорогому человеку, я, будучи директором Зональной школы при ЦК ЛКСМ Киргизии, с 1971 года регулярно, каждый месяц приглашал его на встречу с комсомольскими работниками и активистами. Слушателями были ребята из республик Средней Азии и Казахстана.

“Факир” любил молодежную аудиторию. Каждый раз мне приходилось с трудом завершать встречу через 4–5 часов. Мне жалко было уставшего старика. Но и прервать живой интерес к нему, поток вопросов тоже стоило немалых усилий.

Среди дюжины ужей, полозов, анаконд, питончиков и удавов наибольший интерес вызывала Маша. Тогда этот тигровый питон был около трех метров длиной и весом около 30 кг. Красавица ползала по мне, плечам хозяина, обвивала его шею кольцами. Однажды Маша не ела восемь месяцев и 5 дней подряд. Хозяин сильно расстроился и был готов к самому худшему. Но потом она заглотила кролика и все стало на свои места. Под дружный хохот слушателей лектор сообщал, что половые органы у змей так завуалированы, что трудно определить их пол, что Машка — это самец, а не самка.

Об Озаровском много и часто писали в газетах и журналах. Но почти всегда в этих статьях он представал чудаком, змееловом, “факиром”, заклинателем, коллекционером. В лучшем случае — любителем природы. Первым из журналистов достойно рассказал о нем и его увлечении Борис Прохоров в газете “Известия” 28 сентября 1983 года. Ученые–герпетологи видели в Озаровском коллегу, высоко ценили его достижения, главная цель которых была научиться выращивать ядовитых змей и любых других животных в потребном количестве в искусственных условиях для дальнейшего их размещения в естественной среде и других целей.

Бывший рабочий завода им.Ленина Петр Юденич запечатлел в любительском фильме, как Василько Васильевич обычным пинцетом удалял с глаз кобр остатки рогового покрова после линьки. Сначала они нервничали, а потом привыкли. Хозяин выработал у них условный рефлекс. Ведь кобры линяют сложно, клочками. Часто роговой покров подолгу застилает им глаза. Только профессионал высокого класса мог достигнуть таких успехов, такого взаимопонимания.

Я никогда ни от кого не слышал, чтобы змеи Озаровского укусили кого-либо из его учеников, соседей, детей, слушателей лекций. Такого ни разу не было. Но его самого змеи кусали, и не раз. Были случаи, когда он выздоравливал долго, с трудом. Последний укус 14 сентября 1985 года оказался роковым. Но тут имеются две версии. Ученые–герпетологи считают, что человек в возрасте 84 лет потерял контроль, бдительность, быстроту реакции. При этом никаких особей он не боялся, даже вновь приобретенных. У него была кобра Победа, которую он приручил за 3 дня. Накануне 14 сентября 1985 года Василько Васильевич нарушил какой–то закон, и змея этого не простила.

Вторая версия принадлежит его сыну Игорю и лучшему и самому преданному ученику — биологу Владимиру Лапшину. Это он после смерти учителя забрал и сохранил бесценную коллекцию животных. Игорь и Владимир предполагают, что Василько Васильевич сам принял решение и способ ухода из жизни. Для этого были веские причины. Человек всю жизнь чувствовал себя здоровым, сильным, крепким. До самой кончины у его кровати лежали пудовые гири и гантели. В 1983–1984 гг. он часто стал жаловаться на слабость. Не было сомнений в том, что он до конца пребывал в здравом рассудке и очень тяжело воспринял старость и угасание физических сил. В 1982–1983 гг. он перенес несколько операций на обоих глазах. Эффекта не почувствовал. В полутора метрах от себя видел только силуэт сына. Наступающая слепота убивала его. Он не мог смириться со слабостью и пошел на крайность. Своих любимцев он мог легко найти на ощупь. Если это так, то свою последнюю тайну Озаровский унес с собой.

Гадать нет смысла. Надо сохранить о человеке достойную добрую память. Как это сделали, например, давно ушедшие из жизни друзья–фронтовики Александр Антонович Москалев и Павел Степанович Коркин. Они работали фотографами, знали, любили Василько Васильевича, дружили с ним и сделали около двухсот его снимков.

В начале 2002 года я искал в Национальной библиотеке материалы об Озаровских. Наткнулся на книгу. Автор ее — родной дядя Василько Васильевича Юрий Эрастович Озаровский. Он служил режиссером императорских театров. Издал в 1911 году в С.–Петербурге театральное пособие с режиссурой, постановкой, костюмами, гримом, декорациями пьесы Д.Фонвизина “Недоросль”. Я тогда не знал, что эту книгу подарил библиотеке Игорь Озаровский. Выпросил раритет на два дня и прибежал к директору русской драмы Андрею Петухову. Показал. Рассказал, как нашел. В его кабинете сидела сотрудница Ирина Голочалова. К моей радости, она знала жену П.Коркина Нину Александровну. Познакомила нас. Завязалась дружба. И.Коркина подарила мне все фотографии и негативы, на которых запечатлен Озаровский с питомцами. Теперь в моей коллекции более 200 фотографий Озаровских и Василько Васильевича с возраста 1 года и до старости.

Хотелось бы, чтобы в Нацуниверситете как–то отметили 20–ю годовщину его смерти. Ведь о 100–летии со дня его рождения в 2001 году забыли. Чтобы помогли поставить памятник на могиле своего первого преподавателя физкультуры, занесенного в летопись старейшего вуза страны. Хочу, чтобы городские власти подумали о достойном знаке в честь Озаровского… А самая большая моя мечта — чтобы все его теоретическое и практическое наследие попало в надежные руки и получило развитие.

Сегодня в Дагестане, в других странах успешно разводят в неволе ядовитых змей и получают большое количество яда. Может быть, и в Кыргызстане появится научно–исследовательский питомник имени Василько Васильевича Озаровского по разведению ядовитых змей.

Великий ученый, академик Вернадский утверждал: “Гений человечества позволит овладеть законами биосферы и активно создавать новую эпоху в ее эволюции”.

Так хочется, чтобы этой проблемой по–настоящему занялись наши научные учреждения и организации при самой серьезной поддержке нового президента и правительства».

Михаил Корсунский

                                                         Журнал Юность

Он поймал около двух тысяч змей — в средней полосе России, на Кавказе, в Приморье, в Средней Азии. Пойманных змей сдавал в зоопарки, в серпентарии, где добывается для медицины бесценный змеиный яд. И всегда имел домашний террариум. Сейчас, выйдя на пенсию, преподаватель физвоспитания Василько Васильевич Озаровский живет вместе с семьей и тремя десятками змей во Фрунзе, где я и побывал у него.

— Я люблю змей за красоту их окраски, необыкновенное изящество и грациозность движений, за мирный нрав,— говорит Озаровский.— Да, да, не удивляйтесь — именно за мирный нрав! Из всех змей Советского Союза, а их около шестидесяти видов, я знаю только одну, которая иногда первой нападает на человека это желтобрюхий полоз, змея хотя и крупная, достигающая нередко более двух метров, но совершенно не ядовитая, укусы ее безвредны. По своему поведению этот полоз — настоящий хулиган. Нанеся укус, он обычно бросается наутек, этот полоз, очевидно, солидно подмочил репутацию остальных змей, как ядовитых, так и неядовитых, которые избегают конфликта с человеком и кусают его только в состоянии необходимой обороны.

Озаровский ведет меня в свой террариум. Вот семейство кубинских удавов: Сынок и Лолита.

К Озаровскому они попали в плохом состоянии. Самка весила менее двух килограммов, у нее выпали зубы, но витамины спасли ее. Лолита употребляет в пищу белых и пегих крыс, Сынок предпочитает сирийских хомячков.

Под электрической лампой греются четыре гюрзы: самцы Папа и Таджик, самки Внучка и Ассоль.

Озаровский открывает стеклянную дверцу террариума и достает Внучку. У нее ромбообразная голова, короткий раздвоенный язык, тонкая напряженная шея. Эта гюрза родилась в квартире Озаровских, в специальном инкубаторе с электрическим подогревом, который он сконструировал. Он получил в неволе уже второе потомство гюрз.

Какие только змеи не живут у Озаровского: тут и тигровый питон, и американский циклаграс, и иероглифовый питон, и полоз-шренка… Живет у Озаровского и пятилетняя кобра Кушка, пойманная на границе с Афганистаном. С ядовитой коброй связан у Озаровского случай, который едва не стоил ему жизни. Произошло это несколько лет назад. Ему привезли тогда самца кобры, которого уже на второй день Василько Васильевич начал брать в руки. В тот день он взвесил змею на безмене, потом кобра обвила его лицо, поползла по голой руке и вдруг, достигнув закатанного рукава рубашки, прокусила через рубашку руку.

Уложив кобру в террариум, Озаровский попросил жену срочно вызвать «Скорую помощь». Семь дней реаниматоры боролись за его жизнь, потом еще пять месяцев он ходил на перевязки…

— Не повлиял ли этот случай на ваше отношение к змеям? — спрашиваю Озаровского.

— Нет! За несколько дней до этого кобру привезли ко мне в матерчатом мешке. И мне думается, что закатанный рукав рубашки напомнил ей о малоприятном пребывании в мешке. Возможно,

поэтому кобра и прокусила ненавистную ей материю…

— Как же вам удается приручать змей?

— Змеи избегают конфликта с человеком, а ядовитые змеи особенно не любят кусаться. Яд им нужен для добывания пищи, и они стараются расходовать его экономно. Мой метод приручения змей основан на знании законов их поведения и в основном не отличается от методов приручения других диких животных. Чем моложе животное, тем легче и быстрее оно приручается. Большое значение имеет впечатление, полученное змеей при поимке. Если во время ловли ее сильно напугали или причинили боль, это долго не забывается и барьер недоверия преодолевается с трудом.

Неядовитые змеи приручаются просто. Нужно как можно чаще брать змею на руки, не обращая внимания на ее укусы, и ни в коем случае не дать ей «подумать», что ты ее боишься. Обращение со змеей должно быть вежливое, ласковое. Большинство неядовитых змей уже через несколько дней перестают кусаться.

— А ядовитые?

— Здесь нужен большой опыт, много терпения и, может быть, немного риска вначале, но зато какое удовлетворение получает истинный любитель змей, видя полное доверие с их стороны.

Гюрза, например, приручается надежно, у нее хорошая память, ровный характер. В противоположность ей кобра почти не приручаема, всегда раздражительна и нервозна. Тем не менее, почти каждую кобру можно брать на руки или находиться вблизи нее, потому что кобра больше других змей не любит кусаться. Все ее броски обычно ложны, и она наносит укус

только в крайней степени раздражения, испуга. На ее странном характере и построены фокусы индийских заклинателей. Из всех змей, с которыми мне приходилось иметь дело, самим злым и кусачим оказался кубинский стройный удав. Уже при подходе к его клетке он шипел и открывал пасть, показывая свои длинные и острые, как иголки, зубы.

Как бы осторожно я его ни брал, он успевал укусить меня три-четыре раза. Все удавы не ядовиты.

Однако и он понял, что дружить со мною легче и приятней, чем воевать. Через пять месяцев он сделался необыкновенно кротким и очень любил обвивать мою руку, подолгу оставаясь в таком положении.

С утра до вечера Озаровский ухаживает за своими змеями. Одних надо купать, у других чистить террариумы, третьи начинают линять, четвертые болеют. В непрестанных заботах Озаровскому помогает его жена Клавдия Дмитриевна, зоотехник по специальности, а также его добровольный помощник Юрий Горшечников, который четырнадцатилетним школьником впервые пришел в этот дом.

Отслужив в армии, Юрий вернулся во Фрунзе, стал слесарем-наладчиком, а каждый, отпуск посвящает теперь ловле ядовитых змей. Это не единственный случай — уже многих молодых людей Озаровский увлек изучением змей.

На прощание, осмелев, я попросил Озаровского познакомить меня поближе с самой дружелюбной его змеей. Он достал из террариума тигрового питона Машку и обвил ее вокруг моей шеи. Я ощутил гладкую, шелковистую кожу змей, которая вела себя так, словно искала моего тепла, моей ласки. Потом Озаровский опустил Машку в ванну с теплой водой и начал тереть ее намыленной губкой — я пришел к Озаровскому в «банный день».

Э. Звоницкий

Журнал «Юность» № 10 октябрь 1976 г

Затерянный мир